Мошенническая фальсификация предметов первой необходимости практикуется с сотворения мира. Ровно двести лет назад лондонский профессор химии отважился поделиться с читателями всего мира сенсационной информацией о подлых ухищрениях торговцев и производителей продуктов питания. При изготовлении суррогатов в пищевой индустрии нередко использовались вредные компоненты. Токсичными деликатесами потчевали семью и необразованные домохозяйки. Но чаще химические вещества применяли дельцы, чтобы удешевить себестоимость продукции и обмануть покупателей в целях наживы.
Оливковое масло разбавляли дешевым маковым, часто занижая цену, чтобы поскорее сбыть его до начала процесса прогоркания. Отличить подлог было непросто, правда открывалась с течением времени. Оливковое масло в чистом виде хранится дольше и замерзает при более высокой температуре, чем маковое.
Мода на белоснежные бисквиты побудила пекарей осветлять муку квасцами. Воздушные булочки поднимались в процессе выпечки под воздействием соединений аммония и магния. Карбонаты насыщали тесто пузырьками воздуха и бесследно испарялись. Деньги, отложенные на закупку сырья высшего качества, оседали в кармане хозяина. Батоны на опаре с тертым картофелем в булочных продавали по цене пшеничных.
Ярмарочные имбирные леденцы наполовину состояли из глины и магнезии. Не каждому приходило в голову поджигать конфеты или бросать их в камин, поэтому хитрецов годами не могли выявить. Глиняная карамель горела не менее минуты, затем окаменевала. Глиной сгущались конфитюры. В остывших ягодных пирогах хозяйки с удивлением обнаруживали осадок, который был тверже кирпича.
Рыночные кондитерские изделия и сыр для яркости подкрашивали красным свинцом и препаратами меди, но без набора реактивов обнаружить ядовитые красители было невозможно. Лабораторный анализ крашеного сыра впервые произвели по жалобе одного джентльмена, страдающего неописуемыми желудочными болями после каждого ужина. Изобретательные кулинары отправили немало детей на больничные койки, догадавшись придать ореховый запах заварным пирожным при помощи отвара листьев вишневого лавра.
Горчичный порошок частично заменяли пудрой из редьки, окрашивали куркумой, раствором щелочи и калия. Едкие приправы маскировали отсутствие характерного вкуса. Хорошо, если под рукой у прохиндеев была морская вода, в которой они вымачивали черный перец. В простых лавчонках его заливали мочой. Так получали дорогостоящий белый перец. После многодневной сушки кристаллы соли легко отделялись, а запах испражнений пропадал. Гурманы рассчитывались золотом за каждый грамм специй. С ними плутовали, засыпая в мешочки добрую половину сорного жмыха, перцовой пыли со складов, остатков льняного семени из маслобоен и песок. Здесь закупщикам было проще не позволить себя провести. Образец помещали в миску с водой, фальшивые перчинки рассыпались, а настоящие оставались целыми.
Запасы тогдашнего пивовара состояли из хорошего пива, сваренного специально для длительного хранения. Перед продажей оно смешивалось с ополосками из свинцовых заводских труб и серной кислотой, которая являлась консервантом. Вскоре на дно бочек выпадал коагулят. Тогда напиток «омолаживали» щелочью и содой, нейтрализуя кислоту. На хмеле помогала сэкономить квассия горькая. Брожение ослабевало, но патока поддерживала активное пенообразование. Синтетический привкус скрывали настойками растений, часто опасными для жизни. Фунты запрещенной анамирты коккулюсовидной держали в кладовых рядом с полынью, имбирем, кожурой апельсина, корнем горечавки и древесной стружкой. С 1813 по 1819 год за получение и использование незаконных ингредиентов в пивоварении наказали десятки ловкачей, имевших прежде безупречную репутацию. Под суд пошли уважаемые аптекари, обеспечивавшие их одурманивающими растительными зельями из сырья, тоннами прибывающего из южных колоний.
«Британское шампанское» впрок запасали простые служанки. В старой хозяйской ванне сбраживали сахар, кристаллическую лимонную кислоту, дрожжи и недорогие светлые вина. Жижу переливали в бочку, закупоривали на три месяца, потом разливали по бутылкам и выдерживали еще дней тридцать. Фунт клубники преобразовывал шипучку в дорогое розовое шампанское. Англичане удивляли хмельных гостей, трезво рассчитывая свои возможности.
Ложный французский бренди готовили из разбавленного ликера, щедро сдобренного африканским кардамоном и паприкой. Завсегдатаи питейных заведений потирали ладони, сбрызнутые бренди, когда отдушки улетучивались, на руках оставался неприятный аромат, свойственный большинству британских браг. Разбавленный джин подслащивали сахаром, любой посетитель бара мог проверить на честность хозяина, погрев ложку с алкоголем над пламенем свечи. Если джин отвердевал в сладкое драже, вороватому бармену грозило серьезное наказание. Современники Георга Третьего проверяли содержимое винных бочек ареометрами. За крепостью напитков строго следили акцизные чиновники. На черных рынках калий и щелок для изготовления контрафакта раскупались аферистами быстрее, чем солодовые дистилляторы успевали снабдить честных винокуров хоть галлоном спирта. Шарлатанов вежливо просили быть сострадательными к людям, насколько позволяют дела. Никаких иных санитарных рекомендаций не было.
Для алкоголиков сиропа не жалели, а любителям кофе приходилось несладко. Прекрасные дамы не подозревали, что на верандах им разливают отвары индийского голубиного гороха и жженых бобов. Настоящие кофеманы приобретали мельнички, чтобы измельчать кофейные зерна самостоятельно. Они могли обезопасить себя от надувательств бакалейщиков, но любители чая не имели такого преимущества. Мало кто ведал, как выглядят чайные листья. С ботаниками в лавку ходить было не принято. Сравнить сухие компоненты растительной смеси по морфологическим признакам возможным не представлялось. Опытные экономки слегка увлажняли лист, терли его о бумагу, убеждаясь, что она не окрасилась в синий цвет. Беспринципные жулики красили листочки карбонатом меди (отравляющим веществом). Терновник, ясень, бузину обращали в «зеленый чай», пигментируя их вредной ярь-медянкой, что не прибавляло здоровья населению. В темных делах были замешаны целые мануфактуры. Газета «Таймс» с марта по июль 1818 года публиковала разоблачительные статьи о судебных преследованиях и осуждениях сотен лиц, виновных в мошенничестве.
Печально, что широкое применение химии для полезных целей, превращалось также во вспомогательное средство для жульничества. Но научные знания служили средством обнаружения таких злоупотреблений.